Книга "Учение дона Хуана", Карлос Кастанеда (Николаев) · 8/25

1§ Четверг, 23 ноября 1961

2Подъехав к дому дона Хуана, я не увидел его на веранде. Это было странно. Я громко кликнул его, и из дому вышла его невестка.

3– Он внутри, – сказала она.

4Оказалось, что две-три недели назад он вывихнул лодыжку. Он сам сделал себе гипсовую повязку, пропитав полосы из тряпок в кашице, изготовленной из кактусов и толченой кости. Материя, туго обернутая вокруг щиколотки, высохнув, превратилась в легкий и гладкий панцирь. Повязка получилась твердой как гипсовая, но гораздо удобнее и не такая громоздкая.

5– Как это произошло? – спросил я.

6Ответила его невестка, мексиканка из Юкатана, которая за ним ухаживала:

7– Да просто случайность. Он упал и чуть не сломал себе ногу.

8Дон Хуан засмеялся, затем подождал, пока она ушла, и сказал:

9– Случайность, как бы не так! У меня есть враг поблизости. Женщина, зовут Ла Каталина. В момент моей слабости она меня толкнула. Я и упал.

10– Зачем это ей понадобилось?

11– Убить меня хотела, вот и все.

12– Она была здесь с тобой?

13– Да!

14– Зачем же ты ей позволил войти?

15– Ничего я ей не позволял. Она сама влетела.

16– Как это?

17– Она – черный дрозд. И надо признать, у нее это здорово получается. Она застала меня врасплох.

18– Она уже давно и не раз пыталась со мной покончить. И на этот раз едва не получилось.

19– Ты сказал, она – черный дрозд? То есть она что птица?

20– Опять ты со своими вопросами. Она – черный дрозд! Точно так же, как я – ворона. Кто я – человек или птица? Я – человек, который знает, как становиться птицей. Касательно же Ла Каталины, она дьявольская ведьма. Ее намерение убить меня настолько сильно, что все труднее от нее отбиваться. Птица ворвалась прямо в дом, и я ничего не мог поделать.

21– Ты можешь становиться птицей, дон Хуан?

22– Могу! Но об этом как-нибудь в другой раз.

23– Почему она хочет тебя убить?

24– Это старая проблема между нами. Я вышел из повиновения и, похоже, придется с нею покончить, пока она меня не прикончила.

25– Ты собираешься прибегнуть к колдовству? – спросил я с надеждой.

26– Тьфу, дурень. Какое тут колдовство поможет? У меня другие планы! Когда-нибудь, я ими с тобой поделюсь.

27– А что, твой союзник не может тебя от нее защитить?

28– Нет! Дымок только говорит мне, что делать. Защищать себя я должен сам.

29– Ну, а Мескалито? Может быть, прибегнуть к его защите?

30– Нет! Мескалито – учитель, а не сила, которую можно использовать в личных целях.

31– А «трава дьявола»?

32– Говорю тебе, я должен защищать себя сам, следуя при этом указаниям дымка, моего союзника. И в этом смысле, насколько мне известно, дымок может что угодно. Какие бы проблемы ни возникли, дымок тебе все расскажет, и при этом укажет не только что делать, но и как. Из всех доступных человеку это самый замечательный союзник.

33– Лучший союзник для каждого?

34– С каждым у него по-своему. Многие его боятся и ни за что не станут к нему прикасаться, и вообще предпочитают не связываться. Дымок не для всех, как и все остальное.

35– Что это за дым, дон Хуан?

36Дымок – это дым предсказателей!

37В его голосе явственно прозвучало благоговение, чего я до сих пор за ним не замечал.

38– Для начала приведу слова моего бенефактора, когда он начал учить меня этим вещам, – хотя в то время я, так же как ты сейчас, не мог его понять по-настоящему. «Трава дьявола – для тех, кто жаждет обладания силой. Дымок – для тех, кто хочет смотреть и видеть». И я считаю, что в этом дымок не знает себе равных. Как только человек вошел в его область, ему подвластна любая другая сила. Это великолепно! Разумеется, для этого требуется вся жизнь. Годы потребуются только на то, чтобы как следует узнать две его главные части: трубку и курительную смесь. Трубку я получил от своего бенефактора, и после многих лет ласкового с ней обращения она стала моей. Она вросла в мои руки. Вручить ее, например, тебе, будет серьезной задачей для меня и большим достижением для тебя – если, конечно, у нас что-то получится. Трубка будет в напряжении оттого, что ее держит кто-то другой; и если один из нас сделает ошибку, то не будет никакой возможности предохранить трубку от разрушения под воздействием ее собственной силы или от выскальзывания из наших рук и раскалывания, даже если она упадет на кучу соломы. Если это когда-нибудь случится, то, значит, конец нам обоим, особенно мне. Непостижимым образом дымок обратится против меня.

39– Как он может обратиться против тебя, если он твой союзник?

40Мой вопрос, видимо, прервал поток его мыслей. Он долго молчал.

41– Благодаря сложности состава курительная смесь – опаснейшее вещество из всех, которые мне известны. Без нужной подготовки ее не может сделать никто. Она смертельный яд для всякого, кроме того, кому покровительствует дымок! Трубка и смесь требуют любовнейшего отношения, и тот, кто намерен с ними учиться, должен подготовить себя, ведя строгую и скромную жизнь. Действие дыма столь устрашающе, что лишь очень сильный человек способен устоять даже против слабой затяжки. Вначале все представляется пугающим и запутанным, зато каждая следующая затяжка проясняет все вокруг и вносит все большую ясность. И внезапно мир открывается заново. Невообразимо! Когда это происходит, дым становится союзником этого человека и решает любой вопрос, позволяя ему попасть в непостижимые миры. Это главное в дымке, его величайший подарок. И делает он это, не принося ни малейшего вреда. Я называю дым настоящим союзником.

42Мы, как обычно, сидели на веранде, на хорошо утрамбованном и тщательно подметенном земляном полу. Вдруг он встал и направился в дом. Вскоре он вернулся с узким свертком и вновь уселся.

43– Это моя трубка, – сказал он.

44Он наклонился ко мне и показал трубку, которую вытащил из чехла зеленой парусины. Длиной она была дюймов девять-десять. Черенок был из красноватого дерева, гладкий, без резьбы. Чубук был тоже из дерева, но в сравнении с черенком выглядел значительно более массивным – отполированный до блеска, темно-серого цвета, почти как кусок угля.

45Он поднес трубку к моим глазам. Я подумал, что он протягивает ее мне, и хотел было ее взять, но он мгновенно отдернул руку.

46– Эту трубку дал мне мой бенефактор, – сказал он. – В свою очередь я передам ее тебе. Но сначала ты должен сойтись с нею поближе. Каждый раз, как ты будешь сюда приезжать, я буду давать ее тебе. Начнешь с прикосновения к ней. Держать ее будешь вначале очень недолго, пока вы не привыкнете друг к другу. Затем ты положишь ее к себе в карман или, скажем, за пазуху, и только со временем можно будет поднести ее ко рту. Все это нужно делать постепенно, очень медленно и осторожно. Когда между вами установится связь [La amistad esta hecha], ты начнешь ее курить. Если ты последуешь моему совету и не будешь торопиться, то дым, возможно, станет и твоим любимым союзником.

47Он подал мне трубку, не выпуская из рук. Я протянул к ней правую руку.

48– Обеими, – сказал он.

49Я обеими руками на очень короткое мгновение коснулся трубки. Он ее не выпускал, так что я не мог ее ухватить, а мог лишь коснуться трубки. Затем он сунул трубку в чехол.

50– Первый шаг – полюбить трубку. На это нужно время!

51– А она – может меня невзлюбить?

52– Нет, трубка не может тебя невзлюбить, но ты должен научиться любить ее, чтобы к тому времени, когда начнешь курить, трубка помогла тебе не бояться.

53– Что ты куришь, дон Хуан?

54– Вот это.

55Он расстегнул воротник и показал скрытый за пазухой небольшой мешочек, висевший на шее на манер медальона. Он вынул кисет, развязал и очень осторожно отсыпал себе на ладонь немного содержимого.

56Смесь по виду напоминала мелко истертые чайные листья разной окраски – от темно-коричневой до светло-зеленой, с несколькими крупицами ярко-желтого цвета.

57Он всыпал смесь в кисет, завязал его, затянул ремешком и спрятал за пазуху.

58– Что это за смесь?

59– Там много всякого. Добыть все составляющие – предприятие очень нелегкое. Приходится отправляться очень далеко. Грибочки (los honguitos), необходимые для приготовления смеси, растут только в определенное время года и только в определенных местах.

60– Эти смеси разные в зависимости от того, какая нужна помощь?

61– Нет, существует только один дым, и нет никакого другого.

62Он ткнул пальцем в мешочек за пазухой и поднял трубку, которая была зажата у него между колен:

63– Эти двое – одно. Одного нет без другого. Эта трубка и секрет смеси принадлежали моему бенефактору. Они были переданы ему точно так же, как он передал их мне. Смесь трудно приготовить, но легко восполнить. Ее секрет – в ее составляющих, в способе их сбора, обработки и самого смешивания. Трубка же – на всю жизнь. Она требует самого тщательного ухода. Она прочная и крепкая, но ее следует всегда беречь от малейшего удара и сотрясения. Держать трубку надо только в сухих руках и никогда не браться потными, а курить лишь в совершенном одиночестве. И никто, ни один человек на свете никогда не должен ее видеть, разве что ты сам намерен ему ее передать. Вот чему учил меня мой бенефактор. И именно так, сколько себя помню, я обращаюсь с трубкой.

64– А что случилось бы, если бы ты ее потерял или сломал?

65Он очень медленно покачал головой и взглянул на меня:

66– Я бы умер.

67– У всех магов такие трубки?

68– Не у всех такие, как у меня, но я знаю некоторых, у кого есть.

69– А ты сам можешь сделать такую же, дон Хуан? – допытывался я. – Предположим, у тебя бы ее не было. Как бы тогда ты передал мне трубку, если бы захотел сделать это?

70– Если бы у меня не было трубки, то я не мог бы ее тебе передать, даже если, положим, захотел бы. Я дал бы тебе что-нибудь другое.

71Видно было, что он чем-то недоволен. Он очень осторожно положил трубку в чехол, внутри которого, вероятно, был вкладыш из мягкой материи, потому что трубка, хотя и плотно проходила, легко скользнула внутрь. Он направился в дом ее спрятать.

72– Ты на меня не сердишься, а, дон Хуан? – спросил я, когда он вернулся. Он, казалось, удивился вопросу.

73– Нет! Я никогда ни на кого не сержусь! Ни один человек не может сделать ничего достаточно важного для этого. Ты сердишься на людей, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.